Политическая концепция М. Каддафи в спектре «левых взглядов». Анатолий Рясов
Читать онлайн книгу.нелегальная организация, объединявшая исключительно «профессиональных революционеров»[94]. Главным теоретиком и вождем большевизма стал В.И. Ленин. Его экономические воззрения в целом воспроизводили марксистские модели, но ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс не оставили подобных ленинской концепций для выработки политической стратегии и тактики пролетарской революции, а также столь развернутых схем осуществления послереволюционных социальных преобразований. Развитие марксистской теории классовой борьбы на организованном и тактическом уровне стало основной задачей в разработках В.И. Ленина. Характерной чертой ленинских работ стала попытка объединить мысль и действие, теорию и практику, тяга к тезисной манере изложения взглядов. Тезис о диалектическом единстве теории и практики был сформулирован К. Марксом[95], но В.И. Ленин актуализировал новый метод исследования в историческом материализме: конкретный анализ конкретной ситуации. Каждую абстрактно-философскую категорию В.И. Ленин рассматривал исключительно с точки зрения ее действия в рамках человеческой практики. Вполне закономерно, что именно большевики, проанализировав сложившуюся в 1917 г. ситуацию, приняли решение о совершении революции. Кроме того, В.И. Ленин стал утверждать возможность построения социализма в России до образования многочисленного рабочего класса и высокого уровня развития капитализма, полагая, что формирующийся рабочий класс станет самостоятельной революционной силой и, приняв на себя руководство крестьянскими массами, обеспечит перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую: в этом проявилась большевистская трактовка «особого пути» России.
Принципиальное отличие большевиков от предыдущих «левых» течений заключалась не только в том, что, отходя от «левых взглядов» на практике, они в дальнейшем оправдывали в теории эти политические шаги как единственно возможные в той или иной конкретной ситуации, а в том, что эта позиция была провозглашена как единственно верная. После революции, несмотря на интернационалистические лозунги[96], перед большевиками встала отнюдь не задача практической реализации «левых» лозунгов, а проблема выживания нового государства и его сохранения в существовавших международных условиях[97]. Начиная с 20-х гг. XX в. большевистская элита стремилась найти компромисс между идеологической парадигмой социализма и одновременно – задачей прорыва международной изоляции и установления межгосударственных связей (а нередковзаимовыгодных политических и экономических контактов) с теми, кого сами большевики долгое время квалифицировали как враждебную силу[98]. Перспективы мировой революции начинали представляться сомнительными, функции Коминтерна постепенно сужались до зашиты внешнеполитических интересов большевистского государства, коммунистическая теория превращалась в государственную идеологию, ее сущность стала определяться насущной потребностью
94
«Все великие политические перевороты решались энтузиазмом передовых отрядов, за которыми стихийно, полусознательно шла масса»
95
«Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами… Недостаточно, чтобы мысль стремилась к воплощению в действительность, сама действительность должна стремиться к мысли»
96
Революция в России, согласно большевистской теории, должна была стать «прологом всемирной социалистической революции, ступенькой к ней»
97
Ориентация на сохранение государства в дальнейшем привела к формированию в России такого «правого» политического течения, как
98
В этом контексте любопытным представляется мнение И. Валлерстайна, указавшего на поразительное сходство тезиса социалиста В.И. Ленина о самоопределении наций с концепцией либерала В. Вильсона, причем цели у обеих доктрин были одни и те же: создание собственного национального пространства и одновременно – стремление интегрировать периферию в оформлявшуюся миросистему. (Подробно см.: